Суббота, 19.08.2017, 00:48
Приветствую Вас Гость | RSS

Одни живут - чтобы играть.
Мы играем - чтобы понять, как выживали другие.


Главная | Форум | Регистрация | Вход
 
Навигация
Wargames
Global strategy
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Новое на форуме
  • Вопросы и ответы по игре WitW (7)
  • Gary Grigsby's War in the West (66)
  • Вопросы и ответы по WitE (1395)
  • Лучшие стихи великих поэтов (1)
  • Официальные Бета-патчи (228)
  • Обсуждение самой игры WitE, и все, что с ней связано (173)
  • Флуд (294)
  • Песочница 2 (159)
  • Заявки и поиск оппонента для игры в WitE (98)
  • Close Combat 3D: The Bloody First (2014) (9)
  • Поиск
    Новые комментарии
    в верху под названием написано скачать с сервера

    Не согласен.

    C Днём Победы!
    Ролик у варгеев не очень, гайдзинчеги лучше сделали.



    Новые статьи
    [26.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 4 (0)
    [11.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 3 (0)
    [09.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 2 (0)
    [06.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 1 (0)
    [06.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Введение (0)
    Новые файлы
    [12.10.2011]
    Патч 1.3 для Виктория 2 (Victoria 2) (0)
    [07.10.2011]
    Таблица ТТХ юнитов War in the East (0)
    [04.09.2011]
    Патч 5.1 для Европа 3: Золотое Издание (Божественный ветер) (0)
    [09.01.2011]
    Патч 4.1b для Europa Universalis 3: Heir to the Throne (Европа 3: Великие династии) (0)
    [09.01.2011]
    Патч 2.04 для Hearts of Iron 3: Semper Fi (7)
    Наш опрос
    Нужно ли расширять список игр, обозреваемых на сайте?
    Всего ответов: 345
    Наш баннер

    Код нашего баннера
    Rambler
    Счетчик
    Календарь
    «  Февраль 2012  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
      12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    272829
    Главная » 2012 » Февраль » 17 » Истоки советского оперативного искусства 1917-1936, часть 2
    18:35
    Истоки советского оперативного искусства 1917-1936, часть 2


    Первую часть статьи см. здесь

    Обсуждение на форуме см. здесь

    Опыт Гражданской Войны

     

    Начало Гражданской Войны в России

     

    Конечно же, Гражданская война качественно отличалась от Первой Мировой Войны на Западном и Восточном её фронтах. У армии Российской Империи были трудности, связанные с экономической отсталостью и изолированностью, включавшие кризис нехватки снарядов в 1915 году, снизивший её боевую эффективность. Перед красной Армией стояла проблема полного уничтожения национальной экономики. Ответ большевиков на эту проблему - Военный Коммунизм - был скорее казарменным социализмом, нежели коммунистической утопией. Военный Коммунизм привлек все возможные ресурсы для создания массовой армии, снабженной основными средствами ведения индустриальной войны: винтовками, пулеметами и полевой артиллерией. Снабжение этими предметами не шло ни в какое сравнение с достижениями промышленности Российской Империи. К примеру, в 1920 производство винтовок составляло лишь треть от того, что было в 1917 году. Белые же, благодаря иностранной помощи, могли выставить самые современные достижения военной промышленности, включая танки. К концу Гражданской войны, в Советской Республике была армия из 5 с половиной миллионов оборванных солдат.

     Гражданская война также примечательна из-за своих геополитических особенностей, сильно повлиявших на саму природу конфликта. Во-первых, это была самая настоящая гражданская война, где пощады было ждать не от кого. Россия, за которую сражались Красные, Белые и Зеленые, являлась тогда безбрежным морем крестьянских деревень, с несколькими островами-городами. Население бежали из этих городов по мере того, как связи городов с деревнями ухудшались. Подразделения Красной Гвардии проносились по "бедным деревням" Тютчева, захватывая зерно и вербуя солдат. Красный Террор, как и Белый Террор, усиливался и охватывал всё большие районы. Временами было тяжело отличить войска от бандитов. Красная и Белая армии были крайне нестойкими, с постоянной проблемой дезертирства. В 1920 году, готовя Западный фронт к наступлению, Тухачевский организовал кампанию по привлечению обратно на военную службу 40 тысяч дезертиров из белорусских деревень. За месяц было собрано 100 тысяч, чье снабжение и обучение являлось серьезной проблемой для Западного фронта. Эти пополнения были крайне нестойкими в атаках, и разбегались при первой возможности. 

     

    Бронепоезд Красной Армии "Черноморец". Бронепоезда любили как красные, так и белые. Их широчайшее применение обусловлено как спецификой мобильной войны, так и борьбой за ж\д коммуникации, бывшие, порой, единственной связью между различными губерниями

     

    Второй реалией Гражданской Войны было то, что большевики контролировали центр России вокруг Москвы, и смогли наладить пусть и ограниченную, но вполне действующую сеть железных дорог. Это позволяло РККА иметь эффективную систему внутренних коммуникаций. С другой стороны, Белая Армия сражалась на периферии России, в землях, зачастую населенных нерусскими народами, которым совершенно без нужды было восстановление сильной централизованной власти. Поскольку Белые Армии находились на периферии, это означало (особенно на юге страны и в Сибири), что операции проводились в "малокультурных театрах военных действий". Как в 1928 году заметил Р. Циффер, Гражданская война подтверждала правило: чем более развит театр военных действий, тем более вероятно, что вооруженные действия в нем примут позиционный характер, и наоборот - чем менее он развит, тем более вероятно применение маневренной войны. Это обстоятельство, а также  малая плотность сил, неэффективность логистики, нестабильность войск в бою - всё это создавало условия для маневренной войны. Для обеих сторон не было редкостью проводить операции сначала на тысячу верст в одном направлении, а затем на тысячу верст - в другом. Нестабильность тыла в военном и политическом смыслах означала, что успешное наступление, при условии сохранения темпов преследования противника, могло привести к полному его разгрому и уничтожении его политической базы.

     

    Маневр, в данном случае, приобретал форму ударного "кулака" из сил, нацеленных на противника, для того, чтобы его дезорганизовать и деморализовать. Пожалуй, вполне объективно охарактеризовать такой оперативный подход как попытку подмены маневра мобильностью. У Красной Армии не было ни штабных работников, ни возможностей сообщения для поддержания достаточного уровня управления и контроля для выполнения сложных маневров, которые могли привести к окружению и уничтожению противника. В случае с Тухачевским этот подход был связан с концепцией политической диверсии и классовой войны - тем, что он называл "революцией извне".

     

    На коня, пролетарий!

     

    Одной из наиболее заметных черт Гражданской Войны являлось возрождение конницы как полноценного рода войск. Русская кавалерия не сильно отличилась во время Первой Мировой войны. Но во время Гражданской войны, она заняла достойное место в маневренной войне. Верность донских казаков и поддержка многих высших кавалерийских чинов придали Белому Движению значительные преимущества в использовании кавалерии. Знаменитый призыв Троцкого: "На коня, пролетарий!" начал создание Красной Конницы. Советские кавалерийские подразделения создавались с самого начала войны. Ещё большее внимание уделялось созданию отдельных конных отрядов, которые должны были нести разведывательную службу, и охранять основные порядки новых пехотных дивизий. Кавалерия была организована в независимые бригады и дивизии, которые постепенно превратились в корпуса, а затем - в армии.

     

    Рейд конницы Мамонтова

     

    Рейд, проведенный в августе-сентябре конницей генерала Мамонтова, дал сильнейший толчок развитию легендарной Первой Конной Армии Буденного. Четвертый Донской Кавалерийский корпус Мамонтова (7 500 сабель) предпринял независимый рейд по тылам Южного фронта для того, чтобы снять напряжение с войск Деникина. Части 36-ой и 40-ой дивизий, которые удерживали 100-километровый участок, через который наступал Мамонтов, были рассредоточены на большой площади, и Мамонтов использовал воздушную разведку, чтобы найти промежутки, через которые его кавалерия может просочиться с минимумом боев. Таким образом, Мамонтов нанес удар по 6 губерниям, уничтожая железнодорожные пути и склады по пути своего следования. Реввоенсовет серьезно воспринял эту угрозу, и создал внутренний фронт под командованием М. М. Лашевича, который должен был действовать против войск Мамонтова. Во время своего возвращения, войска Мамонтова были замедлены добычей, и Лашевич смог сосредоточить красную конницу против растянувшихся колонн казаков. Мамонтов смог достичь расположения войск Деникина, но понес серьезные потери во время своего отступления на юг от Козлова до Воронежа. Использование воздушной разведки для поддержки кавалерийских рейдов было учтено Красной Армией, и стало важной частью их собственной концепции использования кавалерии на оперативно-стратегическом уровне.

     Деникинская разведка и контрразведка быстро осознала военное и политическое значение таких глубоких рейдов. Восьмая Красная Армия была обращена в бегство, в тылах красных царила паника, и для борьбы с угрозой Мамонтова были предприняты строжайшие меры, включая террор и секретную полицию.

     

    Подразделение Конармии

     

    Со своей стороны, советские лидеры отметили, что рейд Мамонтова способствовал дезорганизации красных войск, и создал напряженное положение в их тылах. Для противодействия будущим рейдам, Троцкий призвал к созданию более крупных кавалерийских подразделений в Красной Армии. В ноябре, приказом Реввоенсовета была создана Конармия под предводительством С. М. Буденного, бывшего унтер-офицера царской армии, а теперь - командира Первого Кавалерийского Корпуса. Конармия была составлена из трех кавалерийских дивизий, батальона бронеавтомобилей, воздушной группы и собственного бронепоезда. Позже, были добавлены две кавалерийские дивизии, и отдельная кавалерийская бригада. Основные подразделениями Конармии были кавдивизии, вооруженные винтовками, саблями, револьверами и гранатами. Каждая дивизия также должна была иметь 24 пулемета, установленных на тачанки, но в реальности это количество была в два-три раза выше. Лучшие командиры использовали тачанки для сосредоточенного огня. Также, каждая дивизия имела собственную артиллерию: три батареи легких полевых пушек и одну батарею 45-мм гаубиц. Также, обычной практикой в наступлении стало придание "пехоты на конях" каждой конной армии. Такая "пехота" придавалась по батальону на каждую кавалерийскую дивизию. Батальон состоял из 1000-1300 человек с 18 пулеметами, установленными на 200 (??? – возможно, опечатка) тачанок.

     Красная конница Буденного скоро стала легендарной. Исаак Бабель, служивший политкомиссаром в одном из её подразделений, обессмертил подвиги красных кавалеристов в серии рассказов. Позже, эти легенда стали официальным мифом, когда Буденный, Ворошилов и Сталин переписали историю для того, чтобы она соответствовала культам их личностей. В десятилетие после Гражданской Войны всё ещё можно было дать достаточно разумную оценку взносу Конармии и стратегической кавалерии в проведение советских операций на разных фронтах Гражданской Войны. 

     

    Киевская операция РККА (см. ниже)

     

    «Стратегическая» кавалерия часто играла роль ударных войск, нанося удары глубоко в тыл противника, дезорганизуя его управление войсками и деморализуя его солдат. Одной из самых удачных таких операций была операция на Украине в июне-июле 1920 года, когда Конармия была передана с Кавказского Фронта на Юго-Западный для того, чтобы создать ударную группу для освобождения Киева и изгнания поляков с Украины. В начале наступления, в Конармии было 18 000 сабель, 52 пушки, 350 пулеметов, 5 бронепоездов, отряд бронеавтомобилей и 8 самолетов. Третья Польская Армия была рассредоточена по слишком большой территории, и не имела достаточных резервов. Поэтому, одна кавалерийская дивизия смогла просочиться сквозь польские порядки, и провести рейд в районе Житомира и Бердичева в первую неделю июня. Польское командование ответило на это спрямлением линии своего фронта и сдачей Киева. В данном случае, удары Конармии были поддержаны напором советской 12-ой Армии, и это создало впечатление возможности окружения поляков. Польская кавалерия показала себя совершенно неэффективной в схватках с силами Буденного. За следующий месяц Конармия приняла участие в тяжелых боях у Ровно. Город сначала был взят ударом с фланга 4-ого июля, затем поляки провели успешную контратаку, снова захватив Ровно 9-ого июля, но кавалеристы Буденного окончательно отбили город 10-ого.

     Войска Буденного участвовали в тяжелых боях на протяжении 43 дней без достаточного снабжения. Кавбригады, имевшие в начале компании 1500 сабель, потеряли 2\3 своей численности. Сражение у Житомира и Ровно можно считать примером стандартного советского общевойскового подхода к применению стратегической кавалерии. В то же время, эти бои приводят пример психологического воздействия стратегических рейдов. Маршал Пилсудский заявлял, что Конармия Буденного была способна создать мощный и непреодолимый страх в глубоких тылах поляков. Это было равносильно созданию Второго Фронта в тылу страны.

     

    Первая фаза Варшавского сражения

     

    Успех красной кавалерии у Ровно предварил собой одну из самых противоречивых и изученных операций Гражданской войны: наступление маршала Тухачевского июля-августа 1920 года, во время которого Западный Фронт нанес удар западнее Вистулы для создания угрозы Варшаве. Контратака Пилсудского, нанесенная практически из Праги, и уничтожившая крупные советские соединения у Польско-Прусской границы, стала известной, как "Варшавское Чудо". Более объективные советские аналитики сомневались в возможности проведения аналогов между "Марнским Чудом" и "Варшавским Чудом", и заявляли, что "чудом" было то, что голодные, плохо оснащенные и вооруженные дивизии Западного фронта прошли так далеко. Наступление Тухачевского было проведено без должных резервов, налаженного управления войсками и снабжения. Веря в собственную теорию "революции извне", он ошибочно считал, что сама психологическая угроза наступления сможет сломить оборону польских войск без сокрушения их в сражении. Его войска смогли оттеснить поляков до немецких укреплений у Ауты. Однако контрнаступление Пилсудского ударило по растянутым порядкам Западного Фронта у Зидлицы, и вставило "клин" между 13-ой Армией Тухачевского, и группой Мозыря. В результате, Западный Фронт был отброшен назад, а 4-ая армия РККА была прижата к границе Восточной Пруссии.

     

    Вторая фаза Варшавского сражения - контрудар поляков 

     

    Географические особенности этого ТВД - припятские болота, разделяющие Белоруссию и Украину - создали два различных направления наступления на Вистулу. Существующая командная оргструктура привела к тому, что Западный Фронт Тухачевского сражался севернее Полесья, а Юго-Западный Фронт Егоров - южнее Полесья. Этот военный случай "двоевластья" мешал эффективному проведению Вистульской кампании. Вдобавок к необходимости управления войсками в районе Киева, Юго-западный Фронт был вынужден сражаться с армией Врангеля в Крыму, и противодействовать возможности румынской интервенции. Мемуары военачальников обеих сторон указывают на проблемы стрегическо-оперативного управления. Конармия Буденного продолжала наступать в направлении Львова даже после прямого приказа Каменева прекратить наступление, перегруппироваться, и, совместно с 12-ой армией наступать в направлении Люблина для облегчения участи Западного Фронта. Командующий Юго-Западный Фронтом - А. И. Егоров, по словам Триандафиллова, пытался без должного штабного аппарата справиться с управлением операциями на двух направлениях, и уже не мог почувствовать "бьющийся пульс операции". Таким образом, Западный Фронт Тухачевского не обладал должной поддержкой с юга, в то время как его 3-я 4-ая и 15-ая армии пытались обойти Варшаву с севера, переправившись через Вистулу между Модлиным и Плоком. Поскольку Иосиф Сталин служил политкомиссаром в Конармии, независимость и своеволие Буденного стали частью политической борьбы за власть после смерти Ленина в 1924-ом году. Во время культа личности Сталина, неприятная правда о Львове и Варшаве была прикрыта обвинениями Троцкого, бывшего тогда Военным Комиссаром, в том, что тот приказал перегруппироваться войскам для поддержки наступления на Люблин.

     

    Развитие советского оперативного искусства

     

    До того, как Сталин, Буденный и Ворошилов смогли переписать историю так, как им хотелось, многие работы советских аналитиков 20-ых годов разбирали Вистульскую кампанию с точки зрения конструктивной критики. Некоторые из этих работ, безусловно, были инспирированы обычной послевоенной "битвой мемуаров". Однако, было в советских дебатах и кое-что ещё. Маршал Пилсудский, отзываясь о работе Тухачевского, описывающего кампанию, сказал, что в ней есть "необычная страсть к абстракции". Он отметил, что основной темой работы Тухачевского была "попытка решения проблемы управления огромными массами на больших пространствах". Видимо, советские военные мыслители, включая как критиков, так и защитников Тухачевского, серьезно отнеслись к высказыванию Незнамова о роли исторического критицизма в развитии военной теории: "Может показаться, что ничто не может быть выше военного опыта как такового, однако исторический опыт показывает нам, что без научной критики, без книг, этот опыт бесполезен".

     

    Верховский в форме РККА

     

    Упор был сделан на развитие военной теории, и А. Верховский, военспец и преподаватель тактики в Военной Академии, близок к истине в своем описании внутренней борьбы между военными интеллектуалами, как борьбы групп правых и левых убеждений за политическую поддержку. Правые хотели взять опыт Первой Мировой и Гражданской войн, и утвердить его в военной доктрине. Левые же продвигали концепцию будущей "классовой войны", которая отвергала приземленные концепции военного искусства. Это противостояние, а также жесткая, а местами - жестокая критика, которая не щадила личных чувств, поддерживали обе стороны в подвижном балансе. Этот баланс создавал необходимые условия для возникновения оригинального советского оперативного искусства, которое обращало внимание на методику проведения первых операций в будущей войне.

     Возникновение оперативного искусства как отдельной темы для изучения в РККА совпало с окончанием Гражданской Войны, началом НЭПа, и осознание временной стабилизации капиталистической системы. Военное и политическое руководство страны должно было справится с проблемой послевоенной демобилизации и созданием военной системы, которая сохранила бы свой постоянный костяк, и могла воспользоваться мобилизационным потенциалом. К середины 1920-ых, одновременно со смертью Ленина и снятием Троцкого с поста Военного Комиссара, эти реформы были проведены под новым коллективным руководством партии. Ответственным за это был назначен Михаил Фрунзе. Природа угрозы молодой Советской Республике для него, как и для партийного руководства, была ясна. Будучи несогласным с Троцким (который заявлял военной верхушке РККА, что они должны использовать послевоенный период для совершенствования простого командования войсками, а стратегию оставить для партии), Фрунзе четко определил угрозу, которая исходила от капиталистического окружения. По его мнению, эта угроза требовала постоянной бдительности и военной подготовки:

     "Между нашим пролетарским государством и всем остальным буржуазным миром может быть только одно состояние: долгой, упорной, отчаянной войны не на живот, а на смерть, - войны, требующей колоссальной выдержки, дисциплины, твердости, непреклонности и единства воли.... состояние открытой войны может уступать место какой-либо форме договорных отношений, допускающих известное мирное взаимодействие. Но основной характер взаимоотношений эти договорные формы изменить не в состоянии. И нужно до конца осознать и открыто признать, что совместное параллельное существование нашего пролетарского советского государства с государствами буржуазно-капиталистического мира длительное время невозможно".

      Эта угроза создала необходимость изучения будущей войны не как абстрактной возможности, но как предсказуемой вероятности. В двадцатых годах прошлого века, изучение исторических кампаний, направлений развития вооружения, а также требований к оргструктуре войск, объединилось вокруг концепции оперативного искусства. Идеологическим обрамлением таких исследований было применение диалектического метода к историческому материализму, а целью - создание военной науки, чей взор направлен в будущее.

     Ядром этого развития были Свечин, Фрунзе и Тухачевский, продвигавшие создание групп по изучению военных предметов. Также они выделили из общей среды целую группу талантливых офицеров, которым было суждено вскоре стать первыми красными генштабистами. Многие из этих одаренных офицеров поступили в Военную Академию во время короткого пребывания Тухачевского на посту её руководителя в 1921-22 гг. Другие прибыли позже, когда Фрунзе стал Военным Комиссаром. Н. Е. Варфоломеев и В. К. Триандафиллов были как раз из таких "новых генштабистов". Триандафиллов же вообще был выпускником последнего курса в старой Академии Генерального Штаба, но его карьера штабиста совпала с его службой в РККА.

     Первые годы новой Военной Академии, проблема осмысления военного опыта Первой Мировой и Гражданской войн оставалась неразрешенной. Программа Академии отражала старое разделение на стратегию и тактику, но для описания реалий двух последних войн уже применялись новые термины ("Высшая тактика" и "низшая стратегия"), впрочем, без четкого описания. Только в 193-24 гг. Свечин попытался заполнить этот промежуток введением нового понятия - "оперативного искусства". Именно этим термином он определил "совокупность маневров и боев на данном участке театра военных действий, направленных к достижению общей цели, поставленной, как конечная в данный период кампании". Его лекции послужили основой для его "Стратегии", опубликованной в 1926 году. В данном труде, Свечин впервые написал о природе "оперативного искусства" и о его отношении к стратегии и тактике. По словам самого Свечина: "бой есть средство операции, тактика - материал оперативного искусства; операция - средство стратегии, оперативное искусство - материал стратегии. В этом заключается сущность вышеприведенной трехчленной формулы" (возможно, здесь ошибка или опечатка автора – цитаты приведены из работы за авторством Варфоломеева).

     Затем, Свечин направил свои силы на изучения проблемы национальной подготовки к войне. Он подчеркнул необходимость политической и экономической подготовки к войне. Его определение двух конкурирующих стратегических направлений - на сокрушение и на измор - породило целую группу вопросов, направленных на выяснение связи между оперативным искусством и парадигмой будущей войны. Опираясь на работы немецкого историка Дельбрюка, Свечин критически отнесся к усилению правого фланга немецкой группировки во время начального периода Первой Мировой Войны. Свечин считал, что такие иллюзии о короткой войне опасны и могут привести к катастрофе. Учитывая геостратегические и политические проблемы, вставшие перед СССР, он подчеркивал необходимость подготовки к длительной войне. Также, Свечин считал, что стратегии нужно больше внимания уделять политическим и экономическим составляющим, и меньше - вражеским вооруженным силам, как центру тяжести.

     Это привело Свечина и многих других исследователей к осознанию проблемы взаимоотношений между гражданским и военным руководством во время хода войны и подготовки к ней. Свечин заявлял, что частью наследия царской России является отношение военных руководителей к своим тылам как к своей вотчине. Это вело к тому, что потребности отдельных соединений, возглавляемых такими полководцами, превалировали над необходимостью рациональной мобилизации экономики всего государства. Он критиковал такой недальновидный подход к военной логистике, и призывал к необходимости объединения фронта и тыла путем плановой мобилизации всего тыла государства. "Тылом" он определял всю национальную экономику, которая должна была, после мобилизации, перестроится для поддержки фронтовых операций. Свечин был согласен с Фрунзе в том, что необходимо мобилизовать всю национальную экономику для проведения длительной войны. 

     

    Б. М. Шапошников - фото 1929 года

     

    Борис Михайлович Шапошников, военспец и царский генштабист, использовал мемуары Конрада фон Гётцендорфа для исследования роли генштаба в современной войне и подготовки к ней. Он определил роль генштаба как "мозга армии". В то время как Свечин придавал большое значение тесному сотрудничеству госаппарата и генштаба, Шапошников, будучи беспартийным в 1920-ые года, подчеркивал необходимость связи коммунистической партии и генштаба.

     Проблема изучения оперативного искусства была поставлена перед новой кафедрой в Военной Академии. Эта Кафедра Ведения Операций, учрежденная в 1924 году, немедленно озаботилась вопросом изучения проведения операций во время Первой Мировой и Гражданской войн. Особое внимание было уделено летней кампании против Польши 1920 года. заведующим данной кафедрой стал Н. Е. Варфоломеев, который сражался в составе Западного Фронта во время Вистульской операции, и был старшим наблюдателем на крупномасштабных маневрах западного Фронта, проведенных Тухачевским в 1922 году.

     После Гражданской Войны, Варфоломеев обратился к сложному вопросу проведения глубокого преследования для окончательного уничтожения противника. Особое внимание он уделил наступление Западного Фронта на Варшаву, и его неспособность победно завершить эту операцию. Варфоломеев подчеркивал необходимость организации безжалостного преследования силами авангарда, и проведение фланговых ударов кавалерией для воспрепятствования организации обороны на удобной местности. Также он призывал к сохранению тесной связи между авангардом и основными силами для быстрого введения в бой свежих сил, и сохранения эффективного снабжения для поддержания наступления. Варфоломеев всё ещё говорил в терминах вроде "поле генерального сражения", но его внимание было приковано к использованию резервов для сохранения темпов преследования, чтобы ликвидировать паузы в наступлении, которые позволят противнику оправиться. 

     Приход Варфоломеева в Военную Академию в 1924-ом году совпал с возвращением Тухачевского в Москву, на пост заместителя начальника Генштаба РККА (с последующим повышением до начальника Генштаба после смерти Фрунзе в 1925 году). На протяжение следующих 3 лет, Академия занималась вопросом проведения операций на уничтожение войск противника. Варфоломеев подвел итог этим исследованиям в двух предложениях. Во-первых, существовала необходимость совместить прорыв и глубокое преследование для уничтожения противника на всей глубине его порядков. В условиях современной войны это не могло быть достигнуто в рамках одной операций - "...путь к победе в современных условиях пролегает по зигзагам целого ряда операций, последовательно развивающихся одна за другой, логически между собой связанных, объединенных общностью конечной цели...". Во-вторых, успех "длинного" наступления, непрерывного, глубокого преследования (ряда последовательных операций) находится в прямой связи с успешной борьбой против последствий сопутствующего оперативного истощения". Важными составляющими оперативного искусства была признана логистика, а также организационное единство фронта и тыла. 

     Исследуя оперативное искусство, военные теоретики искали средства определения оперативных правил, которые могли, в свою очередь, определить параметры глубоких операций. Одним из важных прорывов в преподавании оперативного искусства, стало изменение формата занятий в Военной Академии. Её преподаватели отошли от обычных лекций и ввели практику военных игр оперативного уровня. Каждый учащийся должен был применять такие же методы, и делать такие же  расчеты, какие использовались в реальных штабах во время подготовки к операциям. Молодым тактикам может и не нравилась необходимость расчета ветеринарной поддержки для наступления фронтом, но преподаватели считали, что именно такие занятия могли показать учащимся взаимоотношение между планированием в штабах, и реальным проведением операций.

     Варфоломеев обнаружил зачатки проведения глубоких последовательных операций в попытке использования Тухачевским методов классовой и гражданской войны для "внешней войны" против более подготовленного противника. По мнению Варфоломеева, неудача Вистульской операции крылась в чрезмерном оптимизме Тухачевского, считавшего, что "интенсификация революции" внутри Польши путем "принесения революции извне" сможет принести ему победу. Это оказалось не так, и Красная Армия, обессиленная хаосом в снабжении и истощенная потерями, потерпела поражение. Должное оперативное планирование, которое принимало во внимание необходимость прорыва обороны противника на всей его глубине, несколько остудило революционный порыв. В 1930-ые годы, Варфоломеев обратил свое внимание на применение Ударных Армий в наступлении, и на проблему преодоления вражеских оперативных резервов, которые непременно должны были введены в бой. В своих исследованиях он обратился к немецким и союзным наступлениям 1918 года, особенно к Англо-Французскому наступлению в Амьене в 1918 году. Амьенская операция была примечательной из-за того, что в ней была достигнута внезапность, и массовое применение бронетехники и авиации для прорыва.

     

    Амьенская операция. На южном её участке произошла битва за Мондидье, которую в межвоенный период столь пествовали французы

     

    Логистическая составляющая последовательных глубоких операций сильно зависела от того, как СССР представлял себе свою политическую экономику и природу внешней угрозы. По мнению Свечина и его соратников, требовавших от страны готовность к длительной войне, союз рабочих и крестьян стал основным мобилизационным ресурсом Советского Союза. Такая точка зрения подразумевала, что Ленинский НЭП, с упором на агропромышленное восстановление страны, должен быть стратегической политикой СССР. В то же время, единомышленники Свечина считали, что угроза Советской Республике будет исходить от непосредственных её соседей. Свечин и его единомышленники не могли игнорировать послевоенное развитие военной технологии в мире, но они сделали вывод, что Европа разделена на две части, две военно-технические системы. Её запад был промышленно развит, и там была возможна механизация вооруженных сил. Восточная же Европа, куда входил и СССР, была "крестьянским тылом".

     

    Одним из влиятельных сторонников оперативного искусства, опиравшегося на данное видение Европы, был В. К. Триандафиллов. Он служил в царской армии во время Первой Мировой Войны, затем принял активное участие в продвижении революции в армии в 1917 году, присоединился к РККА в 1918 году, и поднялся там от комбата до комбрига. Триандафиллов сражался на Уральском Фронте против Дутова и на Южном и Юго-Западном фронтах против Деникина и Врангеля. Вступив в компартию в 1919 он был отличным кандидатом на обучение в Военной Академии, куда и поступил в том же году. Во время его четырехлетнего обучения, он занимался там как теорией, так и практикой. Будучи комбригом в 51-ой стрелковой дивизии (одной из лучших в РККА), он принимал деятельное участие в успешном наступлении Фрунзе на Перекопском участке против Врангеля.

     

    Перекопско-Чонгарская операция

     

    В то же время, Триандафиллов провел военный анализ операций Гражданской Войны в рамках своего участия в Обществе Военной Науки в Академии. Этот анализ включал в себя несколько эссе о наступлении Южного Фронта против Деникина, а также о Перикопском наступлении против Врангеля. Триандафиллов принял участие в подавлении Тамбовского восстания в 1921 году, где он служил под началом Тухачевского. После выпуска из Академии в 1923 году, Фрунзе взял его на пост начальника Оперативного Отдела в 1924 году. После этого, Триандафиллов перешел на пост командира стрелкового корпуса, а затем - вернулся в Москву на пост заместителя начальника Генштаба в 1928 году.

     Перед Триандафилловым стояла задача адаптации теории оперативного искусства к практике. Результатом была работа, ставшая, впоследствии, главным трудом по природе операций современных армий, где был изложен военный контекст теории последовательных глубоких операций. Триандафиллов обратил внимание на технологическое развитие, которое сделало возможным "машинизацию" военного дела, но, в то же время, заметил, что эта тенденция слабо коснулась экономически отсталые страны Восточной Европы. Новое автоматическое вооружение, бронетехника, авиация и химическое оружие могли повлиять на ход войны с участием стран "крестьянского тыла", но их влияние не было решающим. Триандафиллов также занимался вопросом мобилизации живой силы, а также тем, что в современных ему условиях, массовая война быстро становилась войной призывников и резервистов. Это привело его к вопросу методов достижения прорыва и продолжительного преследования в последовательных глубоких операциях. В исследовании этого вопроса, он воспользовался опытом использования Фрунзе ударных армий для прорыва, и использовании эшелонирования войск для более успешной эксплуатации достигнутого прорыва и последующего преследования. Успех в данных операциях зависел от организации эффективной системы управления войсками для координации операций нескольких фронтов и установления прагматичных норм снабжения, зависящих от геоэкономических условий театра военных действий. 

     Как заместитель начальника Генштаба РККА, взгляды Триандафиллова отражали некоторые предположения о том, какую войну РККА будет вести в будущем. Полевой Устав 1929 года, где рассматривались наступательные действия, затронул многие из тех тем, которыми уже занимался Триандафиллов. Хотя новый устав и описал последовательные глубокие операции на основе общевойскового наступления, и оргструктура армий, и уставы были лишь доработанными вариантами тех, что применялись РККА во время Гражданской Войны. 

     

    Владимир Кириакович Триандафиллов

     

    Эта точка зрения была частью того, что Свечин назвал военно-политическим контекстом советской стратегии. Оценка угроз, осуществленная Триандафилловым в своей книге, вполне соответствовала осторожным оценкам Свечина, и скромным наступательным способностям, которыми располагал бы тогдашний СССР в начале войны. Недавно (в конце 80-ых, начале 90-ых гг), военные и гражданские аналитики России начали в лучшую сторону переоценивать взгляды Свечина в конце 1920-ых годов, с его упором на оборонительный характер войны в начальный её период. К примеру, в 1989 году, А. А. Кокошин обратил внимание на ранние и, вместе с тем, правильные оценки Свечиным немецкой геополитики и угрозы, которую представляла перевооруженная Германия Польше.


    Третью часть перевода см. здесь

     




    Категория: Исторические перспективы оперативного искусства | Просмотров: 1667 | Добавил: Konrad_Novak | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Copyright war-game © 2009-2017 | Сайт управляется системой uCoz