Понедельник, 24.07.2017, 01:46
Приветствую Вас Гость | RSS

Одни живут - чтобы играть.
Мы играем - чтобы понять, как выживали другие.


Главная | Форум | Регистрация | Вход
 
Навигация
Wargames
Global strategy
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Новое на форуме
  • Вопросы и ответы по WitE (1386)
  • Официальные Бета-патчи (227)
  • Заявки и поиск оппонента для игры в WitE (98)
  • Песочница 2 (157)
  • Обсуждение самой игры WitE, и все, что с ней связано (171)
  • Close Combat 3D: The Bloody First (2014) (9)
  • Harpoon 3 scenarios for the PlayersDB (42)
  • Проект Ostfront (w) (26)
  • John Tiller's Campaign Series (46)
  • Gary Grigsby's War in the West (64)
  • Поиск
    Новые комментарии
    в верху под названием написано скачать с сервера

    Не согласен.

    C Днём Победы!
    Ролик у варгеев не очень, гайдзинчеги лучше сделали.



    Новые статьи
    [26.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 4 (0)
    [11.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 3 (0)
    [09.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 2 (0)
    [06.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Глава 1 (0)
    [06.06.2014]
    AAR "Возрождение Пурпурного Феникса". Введение (0)
    Новые файлы
    [12.10.2011]
    Патч 1.3 для Виктория 2 (Victoria 2) (0)
    [07.10.2011]
    Таблица ТТХ юнитов War in the East (0)
    [04.09.2011]
    Патч 5.1 для Европа 3: Золотое Издание (Божественный ветер) (0)
    [09.01.2011]
    Патч 4.1b для Europa Universalis 3: Heir to the Throne (Европа 3: Великие династии) (0)
    [09.01.2011]
    Патч 2.04 для Hearts of Iron 3: Semper Fi (7)
    Наш опрос
    Нужно ли расширять список игр, обозреваемых на сайте?
    Всего ответов: 345
    Наш баннер

    Код нашего баннера
    Rambler
    Счетчик
    Календарь
    «  Февраль 2012  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
      12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    272829
    Главная » 2012 » Февраль » 17 » Истоки советского оперативного искусства 1917-1936, часть 1
    18:09
    Истоки советского оперативного искусства 1917-1936, часть 1

    Истоки советского оперативного искусства, 1917-1936 гг.

    Джейкоб Кипп

     

    The Origins of Soviet Operational Art 1917-1936

    Jacob W. Kipp

     

    За последнее десятилетие, западные военные историки и аналитики осознали важность оперативного искусства в современной войне - военные действия на уровне театра военных действий, и стратегическом уровне. Такое положение вещей явно отличается от ситуации двадцать лет назад, когда огромное значение, которое в СССР придавали оперативному искусству, казалось на Западе излишне претенциозным. Оперативное искусство казалось тогда искусственным барьером между тактикой и стратегией, и не имело содержания и значимости.

    Но сейчас вклад советских военных мыслителей в развитие оперативное искусство и становление советской военной теории в 20-30 годах 20 века становится всё более и более очевидным. Кондолиза Райс, в своем эссе о молодых красных командирах и царских офицерах, которые создали фундамент советского военного искусства, ввела их имена в пантеон создателей современной стратегии. Покойный бригадный генерал Ричард Симпкин, один из самых проницательных исследователей военного дела, в своей работе о значимости советской концепции глубокой операции, заметил огромный вклад маршала Тухачевского в эту концепцию. 

     

    Александр Иванович Верховский, успевший побывать и генштабистом в царской армии, и военным министром мятежного Временного Правительства, и военным теоретиком РККА

     

    В дискуссиях, проходивших более десятка лет среди командования РККА, были заложены основы развития советского оперативного искусства, теории глубокой операции, и механизации РККА. Александр Иванович Верховский (1886-1938), царский генштабист и военный министр во Временном Правительстве (сентябрь-октябрь 1917), считал эти дискуссии трехсторонним соревнованием между консерваторами, реалистами (к которым он причислял и себя) и футуристами. В 20-ых года ХХ века, Верховский был преподавателем, а затем и руководителем Тактического Отдела в Военной Академии РККА. Реалистами, по его мнению, были реформисты-военспецы, ведущие "войну на два фронта". Они соперничали с консерваторами, стремившимися сохранить былые концепции потому, что они были утверждены историей и вечными законами военной науки, а также с футуристами, которые, на основе опыта Революции и Гражданской войны, были убеждены в том, что грубая военная сила, политическая агитация, и классовая борьба зажжет огонь революции в тылу врага. Оценивая это трехстороннее противостояние во время первого десятилетия существования Военной Академии, Верховский сделал вывод, что оно было весьма жизнеспособным, и отлично послужило РККА.

      

    Александр Александрович Свечин


    Одной из областей, где был достигнут существенный прогресс, была "высшая тактика", или "низшая стратегия" - именно так в Военной Академии называли оперативный уровень военных действий. Лидером в изучении операций был коллега Верховского - Александр Свечин. Он также был генштабистом, военспецом в РККА и ветераном Русско-Японской и Первой Мировой войн. До Первой Мировой Войны, Свечин, будучи профессором в Николаевской Академии Генштаба, являлся членом группы молодых военных мыслителей и историков, изучавших проведение операций как основу современной индустриальной войны. В своих лекциях о стратегии 1923-1924 гг., Свечин ввел термин "оперативное искусство". Он описывал его как мост между тактикой и стратегией, способом, которым командующий превращал серию тактических успехов в оперативные "прыжки" («Тактика совершает шаги, из которых составлены оперативные прыжки. Стратегия намечает путь»). Эти прыжки должны были быть соединены замыслом командующего, и работать на стратегический успех в определенном театре военных действий.

     Николай Ефимович Варфоломеев, глава Стратегического Отдела в Военной Академии того же периода, заметил, что объективные изменения в военном деле - появление миллионных армий и технические инновации - изменили лицо войны. Они увеличили её пространственный и временной размах, нивелировали старую общевойсковую концепцию, заставили задуматься о проблемах командования и контроля, а также заложили основу оперативного уровня войны, как моста между стратегией и тактикой. Тактика теперь заведовала ведением боя и сражения, которые, в Наполеоновскую эпоху, являлись серией боевых действий на едином поле битвы, под руководством командующего. Теперь же сражение велось на более широком фронте, и охватывало собой глубины, недостижимые для непосредственного руководства одним командующим. В этой обстановке именно операция должна были стать мостом от тактики к стратегии. Варфоломеев описал современную операцию таким образом: "вся общность маневров и сражений в заданном секторе театра военных действий, которая направлена на достижение единой цели, заданной в начале кампании. Проведение операции не является предметом тактики. Это предмет оперативного искусства". За один год оперативное искусство стало новой дисциплиной, изучаемой на кафедре ведения операций в Стратегическом Отделе Военной Академии РККА.

     Хотя оперативное искусство, как отдельная дисциплина, просуществовало недолго - кафедра в следующем году была упразднена - оперативный уровень военных действий стал краеугольным камнем в подготовке высшего офицерства, и в 1931 году в Военной Академии им. Фрунзе был создан Оперативный Отдел. Само существование нового предмета в советской военной науке оказало огромное влияние на советское военное искусство, доктрину и концепцию будущей войны. Это прекрасно видно по публикациям, статьям и уставам того времени. 

     

    Военная академия имени М. В. Фрунзе, фото 1970 года

     

    Поздние события - политизация военной теории и атака на военспецов, кровавые чистки в военных кругах, культ Сталина, создание псевдоистории Гражданской войны - лишили РККА её прошлого, затушевали истоки оперативного искусства и поставили под сомнение вклад отдельных людей в данную военную дисциплину в межвоенный период. После триумфа сталинизма, многие из людей, сделавших вклад в развитие РККА, были объявлены врагами народа, заключены в тюрьму, ликвидированы и стерты из истории. Это крайне затрудняет исследование корней и развития оперативного искусства. Хотя РККА и лишилась большой части своего прошлого, мы можем воссоздать его и обсудить развитие оперативного искусство от Первой Мировой и Гражданской войн до определения теории глубоких последовательных операций во Временном Полевой Уставе РККА 1936 года.

     

    Первая Мировая Война и оперативный опыт России

     Как заявил профессор Меннинг в прошлой главе, после индустриализации войны, проблемы массы и мобильности бесконечно усложнились. Новое оружие расширило глубину и ширину поля боя, увеличило убойность огня, упразднило устоявшиеся правила общевойскового боя, и сделало возможным быструю мобилизацию живой силы для проведения кампании. Традиционные определения тактики (руководство войсками на поле битвы) и стратегии (управление подразделениями перед проведением сражения) стали устаревшими. 

     Опыт военных действий на Дальнем Востоке в Русско-Японской войне, привлек внимание к этим проблемам группу инноваторов среди офицерства Российской Империи. Эти офицеры были тесно связаны с генштабом и Николаевской Академией Генштаба, и именно они стали основоположниками послевоенных реформ. Для членов этой группы, проведение операций как соединения отдельных тактических успехов для достижения единой цели, стало сущностью современной войны. Данное течение достигло своего пика в создании новых полевых уставах 1912 года, проведении неудачной кампании по унификации военной доктрины, также усиления акцента на наступательные операции в предвоенных планах России.

     Эти межвоенные дебаты сыграли главную роль во взгляде на войну, с которым Россия вступила в Первую Мировую Войну в 1914 году. Была принята концепция единого высшего штаба - Ставки, и был создан промежуточный уровень командования для руководства операциями групп армий в театре военных действий. Новые российские полевые уставы огромное внимание уделяли эффективному ведению общевойскового боя, встречному бою, марш-маневру. Также, благодаря изменившимся дипломатическим обстоятельствам, бюрократической политике и упоре на короткую и решительную войну, изменились военные планы. Теперь Россия отдалилась от стратегии прикрытия генерала Михневича, и приняла стратегию полковника Незнамова об активном наступлении, пусть даже до завершения мобилизации. Однако не все реформаторы согласились с таким переходом. 

     

    Планы сторон на Восточном Фронте перед Первой Мировой

     

    Военные планы «А» (Австро-Венгрия) и «Г» (Германия) изначально не предполагали решительного массирования сил против какого-либо противника. После начала войны летом 1914 года, по плану «А» русские силы должны были начать немедленные наступательные операции против Германии в Восточной Пруссии и Австро-Венгрии в Галиции. Как позже заметил генерал Зайончковский, оба оперативных плана являлись примером "разделения и распыления средств". Ни в одной месте русские войска не достигли решительного превосходства, которое являлось условием решительной победы. С началом войны, российская логистика оказалась неспособной справиться с темпом операций. Ставка и фронты не смогли эффективно скоординировать действия армий, и слишком медленно приспосабливали своё планирование к вражеским действиям.

     Хотя в Академии Генштаба оперативный уровень военных действий изучался уже до войны, судя по началу войны, результаты исследований не были применены на практике. Российская армия не достигла массы "парового катка", которого так боялись противники, и на который так надеялись союзники. Также в России не смогли достичь оперативного массирования сил. Зайончковский заявляет, что за провал руководства отвечал царский генштаб. Реформисты из Академии были отрезаны от основной армии. Армейские генералы и полковники, составлявшие генштабы в армиях и фронтах, считались "профессорами в форме", и были, по мнению многих, неспособны к командованию. Высшее командование не принимало такие идеи всерьез. Новые концепции, описанные в "Русском Инвалиде" и "Военном Сборнике" имели слишком слабое влияние на генштаб и военных министров. Мемуары генерала Сухомлинова представляют отличный пример того недостаточно внимания, которое уделялось Академии русскими генералами. Военная Академия не была "мозгом" генштаба, а генштаб не был "мозгом армии". В последние два предвоенных года, русский генштаб не смог справиться с увеличением своих сил и одновременным изменением военных планов России.

     

    Гумбиненнское сражение. Огромная красная стрелка - планируемый отход Притвица, который тот предложил сделать по итогам сражения. После таких планов, Притвиц был отстранен от командования 8-ой армией, и заменен Паулем фон Гинденбургом

     

    Несмотря на все усилия реформаторов, офицерский и сержантский корпуса России были неподготовлены к современной войне. Это было особенно заметно на невозможности российских подразделений эффективно маневрировать в короткие сроки после получения соответствующего приказа. Зайончковский заявлял, что Россия вступила в Первую Мировую войну с "отличными полками, средними дивизиями и корпусами, и плохими армиями и фронтами".  Встречное Гумбинен-Гольдапское сражение и Галицийская битва, похоже, подтверждают это мнение. И там и там российские полки и дивизии воевали без оперативного руководства и командования. В обоих случаях русские одержали первоначальные победы. Но в случае Гумбинен-Гольдапского сражения войска Первой Армии не сумели закрепить свой успех, а противодействующие им немецкие войска сумели оторваться от них, и сосредоточиться против Второй Армии генерала Самсонова. В Галицийском сражении, победы у Гнилой Липы, в итоге, привели к захвату Львова. Но после этого логистическая система развалилась, и наступление в Карпатах остановилось. Если в двух словах, то у армии был прочный скелет, и слабая нервная система. Отличная подготовка и полковая система имели своим следствием отличную школу младших офицеров, но, одновременно, неэффективную штабную систему и высшее командование.

     Опыт России на Восточном фронте стал крайне полезным для изучения оперативного искусства. На востоке боевая обстановка никогда не деградировала в абсолютную линейность позиционной войны в траншеях Западного фронта из-за особенностей театра военных действий (огромные пространства и сравнительно небольшое количество наличных сил), и способов ведения войны, доступных обеим сторонам. Всё это препятствовало созданию глубоко эшелонированных оборонительных порядков, использованных на Западном фронте. Неразвитость транспортной системы нивелировало относительное преимущество обороняющейся стороны, столь очевидной на Западном фронте. Таким образом, размах, плотность сил и экономическая неразвитость вместе создавали возможности для маневренной войны. Военные действия на востоке стали подобными Gummikrieg, или "резиновой войны", как описывал их плененный австрийский офицер во время допроса в штабе Восьмой Армии после боев в Карпатах. Оперативные маневры доминировали на протяжении трех лет войны, и ни одна сторона не могла добиться решающего преимущества. Примером подобных маневров является окружение Лодзя, за которым последовало контрокружение осенью 1914 год, во время которого немецкие и австро-венгерские войска стремились окружить Вторую и Пятую армии русских, но затем и они сами оказались под угрозой окружения. Во время войны, командующие обеих сторон развивали методы прорыва фронта, но были неспособны превратить сам факт прорыва в продолжительное наступление для окончательного уничтожения противника и его резервов. Юго-Западный фронт генерала Брусилова предоставил эталон для такой операции на прорыв. Его знаменитый "Брусиловский прорыв" детально изучался генштабистами в РККА. Пожалуй, можно сказать, что военные действия на Востоке 1914-1917 гг. были полумобильной войной, во время которой ни одной из сторон не довелось предпринять решающий маневр. Оперативные паузы становились всё длиннее по мере того, как увеличивались потери, а перегруппировка войск становилась всё более сложной и затратной по времени. 

     

    Знаменитый Брусиловский Прорыв

     

    В начале войны, Военное Министерство, руководствуясь предположением о её скоротечности, закрыло Военную Академию и мобилизовало студентов и преподавателей. Но, по мере хода войны, Академия была открыта в конце 1916 года. Во время 1917 года - года революций и социальных потрясений, во время которых старая армия прекратила свое существование - академия возобновила свою деятельность в этих сложных условиях. После Октябрьской революции и немецкого наступления на Петроград, комендант Академии приказал преподавателям и студентам переехать в более безопасное место. Тогда таким местом была казать, где многие из переехавших слушателей вступили в армию Колчака. Остатки преподавателей и студентов уехали в Москву и примкнули к красному правительству. В конце 1918 года, советское правительство основало свою собственную Академию Генерального Штаба.

     

    Гражданская война и ведение операций

     

    Развал старой армии и грядущая перспектива Гражданской Войны и иностранной интервенции создали такую ситуацию, в которой большевистскому режиму необходимо было создать собственные вооруженные силы. В РККА, которая была создана во время Гражданской Войны, было множество царских военных специалистов, которые занимались как непосредственно руководством, так и штабной работой и обучением. К концу Гражданской войны, около трети офицеров РККА были военспецами, а их доля среди высшего командования была даже больше. Около 82% командиров пехотных полков, 83% всех комдивов и комкоров, и 54% всех командующих округами были бывшими царскими офицерами.

     Но укрепление такого союза между новым большевистским режимом и царскими военспецами не было легким делом. Перед В. И. Лениным, и его новым Военным Комиссаром - Л. Д. Троцким, стояла проблема критики леваков - сторонников партизанской войны, а также тех, кто сомневался в лояльности военспецов. В марте 1918 года, Троцкий писал: 

     

    Лев Давыдович Троцкий

     

    "Для создания централизованной, хорошо обученной и снаряженной армии необходимо широкое использование опыта и знаний многочисленных военных специалистов из числа офицеров бывшей армии. Они все должны быть взяты на учет и обязаны становиться на те посты, какие им укажет Советская власть. Каждый военный специалист, который честно и добросовестно работает над развитием и упрочением военной мощи Советской Республики, имеет право на уважение рабочей и крестьянской армии и на поддержку Советской власти".

     Как признал И. А. Коротко, первые шаги советской военной науки были предприняты военспецами, связанными с генштабом и Академией Генштаба. В первом советском профессиональном военном журнале "Военное дело" были статьи о военной доктрине за авторством Незнамова, Свечина и П. И. Изместьева (автора крупного исследования о важности расчета при разработке и ведении военных операций). Таким образом, большевики, стремящиеся к мировой революции пролетариата, унаследовали опыт ведения операций лучших умов царской армии. Вышеупомянутое исследование Изместьева появилось в Военном Сборнике между мартом 1915 и июнем 1916. Для подчеркивания важности штабной работы в планировании и управлении военными операциями, автор использовал исторический анализ военных операций и работ Клаузевица, Шлихтинга и Жомини. Изместьев заметил, что для управления рисками, великие полководцы прошлого сочетали в себе волю и разум. Но одновременно с этим, он заявлял, что современная война сделала планирование и проведение военных операций одним из самых сложных и требовательных человеческих занятий. Современная война больше не позволяет использовать лишь глазомер. Только ум можно справиться со сложностью современных операций и заменить слепой случай просчитанной вероятностью.

      В данном контексте, штаб заменяет великого полководца, и становится инструментом рационального контроля и планирования. Пример руководства русских войск Куропаткиным в Битве при Мукдене в январе 1905 года стал образцом провала. В своей критике европейских военных планировщиков довоенного времени, Изместьев заметил, что они обычно не продвигаются в своих расчетах дальше военного плана и плана первых операций. Основные расчеты начинались, когда военный план переходил в план кампании, который Изместьев определял как подготовка и исполнение военного плана в заданном театре военных действий. Но опыт показывал, что столь же тщательный расчет был необходим и для последующих операций. Штабная работа состояла в расчете темпа маршей, скорости перевозки, а также быстроты поглощения армией амуниции и техники. Также штаб занимался оценкой вражеских замыслов и планированием действий для их срыва. Вкратце, штаб занимался борьбой против времени и пространства для быстрого достижения решающей концентрации военной мощи на направлении главного удара.

      

    Первая часть Танненбергского сражения

    Вторая часть Танненбергского сражения

     

    Во время таких расчетов, планировщики должны были применять переменные, основанные на боевом опыте реальных войск, а не на беспочвенных умозаключениях. Изместьев считал, что расчет, на котором основывается военных план, должен быть "математически абсолютно точен". Такие расчеты не оканчивались с операциями первого этапа войны. После него, командующий и его штаб должны были производить самостоятельные расчеты, основываясь на собственной оценке задания, театра военных действий, местности, противника, своих сил и времени. Неспособность приспособиться к новым обстоятельствам могла привести к поражению, подобному Танненбергу и Марне. Изместьев писал:

     "Только профан может считать, что вся кампания будет развиваться в соответствии с изначальным планом без каких-либо отклонений, и этот план будет жизнеспособен во всех тонкостях. Конечно же, военному командиру нельзя упускать из вида цель и отвлекаться на случайности и переменчивые события, но он не должен заранее уверенно предопределять свой путь к достижению цели".

     Чем более научным становился подход к оперативному планированию, тем возможнее становилось снизить риски до приемлемых показателей, и тем выше становилась вероятность успешного проведения операций. 

     Таким образом, наследие царских генералов снабдило РККА интеллектуальным базисом, способствовавшим изучению и использованию прошлых операций. Одним из наиболее важных инструментов для такой работы была Военно-историческая комиссия по изучению и использованию опыта мировой войны, которую советское правительство создало в 1918, и которую скоро возглавлял Свечин. Целью работы комиссии были операции всех участников войны. Однако теоретические размышления о природе операций не занимали первое место в мыслях офицеров недавно созданной РККА. Во время Гражданской войны, разделившей всё российское общество, советская республика создала собственную "армию новой модели". Принимая в свои ряды бывших царских офицеров, большевики стремились использовать таланты "классовых врагов" для укрепления собственного строя. Вербовка военспецов была, до какой-то степени, показателем отношения большевиков и самого Ленина к профессиональным качествам этих самых военспецов. Для самих же военспецов поступление в РККА было следствием отчасти извечного русского национализма (примером здесь может служить генерал Брусилов, предложивший свои услуги большевикам во время польской интервенции 1920-ого года), а отчасти – следствием дореволюционных связей с большевиками и слепого случая. 

     

    Командиры Первой Конной Армии. Сидят С. С. Каменев (полковник царской армии), С. И. Гусев, А. И. Егоров (подполковник царской армии), К. Е. Ворошилов, стоят П. П. Лебедев (генерал-майор царской армии), Н. Н. Петин (полковник царской армии), С. М. Будённый (унтер-офицер царской армии), Б. М. Шапошников (полковник царской армии). У многих лучших командиров Красной Армии было военное образование, или, хотя бы, военный опыт

     

    К концу 1918 года, с помощью царских военных специалистов, Советская Республика создала армию из 300 тысяч человек, ввела воинскую повинность, организовала штаб для ведения войны, начала публикацию журнала "Военное дело", учредила военно-историческую комиссию для изучения опыта Первой Мировой, а затем и Гражданской войны, а также начала организацию Военной Академии Генштаба. Некоторые военспецы и хотели бы перебежать к противникам большевиков, но система политкомиссаров, внедрение коммунистов в военную среду, и даже отдельные случаи взятия семей военспецов в заложники препятствовали массовости таких случаев. С. И. Гусев, старый большевик имевший тесные связи среди довоенных генштабистов во время своего бытия редактором Военной Энциклопедии, в своих мемуарах обращал внимание на лояльность военспецов, с которыми он служил на фронте.

     

    Михаил Николаевич Тухачевский, фото 1918 года

     

    Несмотря на прохладное отношение к ним среди большевиков и простых офицеров, генштабисты являлись жизненно необходимой частью РККА во время Гражданской войны. Бывший царский офицер Тухачевский, ставший красным командиром в Гражданскую войну, изначально неприязненно встретил генштабистов. Он, поначалу, считал всех их, за исключением самых молодых офицеров, совершенно неподготовленными к ведению и современной войны, и войны гражданской между социальными классами. Тухачевский ратовал за создание "Коммунистических командных кадров". Однако, по мере увеличения размаха борьбы и увеличения качества противников, он изменил свое мнение. В своих объяснениях неудачи майского наступления против "белополяков", он указывал на недостаточность штабной поддержки на уровне дивизий, армий и фронтов. К концу Гражданской войны, С. С. Каменев, который сам являлся и генштабистом и главнокомандующим вооруженных сил советской республики, заявлял, что секрет успеха - командование, состоящие из коммунистов и генштабистов. Одним из лучших примеров такой комбинации является М. В. Фрунзе, прошедший путь от политкомиссара к красному командиру под эгидой таких генштабистов как Ф. Ф, Новитский, А. А. Балтийский и В. С. Лазаревич.

     

    Александр Александрович Незнамов

     

    Царские генштабисты, состоявшие на службе в РККА понимали важнейшие нужды красной армии. А. Незнамов назначил основную цель офицерского обучения - дать простым людям возможность руководить солдатами в бою. Красной Армии не нужны были новые Фридрихи или Наполеоны. Базовое обучения младших командиров должно было состоять из обучения единой тактике, чтобы они были "хорошими исполнителями" приказов. Многие младшие офицеры страдали из-за недостатка независимости в действиях, ассоциировавшейся тогда с партизанщиной, из которой и выросли многие подразделения РККА. На оперативном же уровне, Незнамов ценил творческий подход. Однако на этом уровне, сам факт выполнения плана командующего ограничивал творчество и инициативу подчиненных. Подход Незнамова имел три последствия, которые и придали уникальную форму офицерскому корпусу Красной Армии. Во-первых, единая тактика придала большое значение полевым занятиям для обеспечения единообразного реагирования на стандартные тактические вызовы в бою. Во-вторых она подчеркивала необходимость сообщения таких единообразных тактических взглядов всем родам войск для облегчения ведения общевойскового боя на тактическом уровне. В-третьих, она требовала обучения высшего военного командования ведению операций. На этом уровне был особо ценен нестандартный, творческий подход.

     Союз РККА и военспецов был хоть и неспокойным, но успешным. Однако и во время войны и после оной, между военными спецами и молодыми красными командирами росла пропасть. Большинство спецов отрицали пользу опыта Гражданской войны, и считали его "недовойной", конфликтом, который велся лишь тем, что было доступно. Красные командиры же видели Гражданскую Войну предтечей той классовой войны, которая скоро должна была прокатиться по всему земному шару. Историческая позиция марксистской идеологии служила сильным аргументом в этих спорах, в то время как Академия Генштаба сообщала дебатам направление, военно-историческую перспективу и профессиональную оценку данного военного опыта. 

     

    Михаил Васильевич Фрунзе

     

    Идеологически правильная оценка этого опыта дала контекст послевоенным внутрипартийным спорам Фрунзе и Троцкого о необходимости "унифицированной военной доктрине" Советскому государству и Красной Армии. Военный Комиссар Троцкий заявлял, что опыт Гражданской войны не создал базиса для марксистской военной науки. И в самом деле, марксизм не имел никакого права на такие заявления о военном искусстве и науке. Фрунзе же, большевистский командир, победитель барона Врангеля и военный интеллектуал-самоучка, оспаривал эту точку зрения. Он доказывал, что революционная природа нового государства, РККА и её боевой опыт создали все условия для введения единой военной доктрины, "характер строительства наших вооруженных сил, характер и система подготовки одиночных бойцов и крупных воинских соединений, военно-политическая пропаганда и вся вообще система воспитания страны". Концепция военной системы правящей верхушки была определена классовыми отношениями, внешней угрозой и уровнем экономической развитости страны. Троцкий, как и довоенные противники единой военной доктрины, беспокоился, что официальное утверждение определенной концепции даст дорогу догматизму и доктринерству. Он серьезно опасался того, что опыт Гражданской Войны будет безоглядно применятся и далее, являясь неоспоримым эталоном.

     Для многих офицеров, данный внутрипартийный спор являлся прямым потомком предвоенных дебатов о той же "унифицированной и единой военной доктрине". Союзники Троцкого в Военной Академии заметили связь между взглядами Фрунзе, Свечина и Незнамова. Когда ветераны Гражданской войны вернулись в Академию, они призвали к пересмотру программы обучения в сторону увеличения времени для "Высшего Исследования Войны". Данный предмет был программой, созданной царскими офицерами-реформаторами. Как заметил В. Петровский, противостояние между студентами и преподавателями в академии отразило этот, более ранний, эпизод борьбы за военную доктрину:

     "Напротив, ближайшее рассмотрении этой программы, а также письменных и устных комментариев к ней, подводит нас к заключению, что в борьбе между двумя группировками в старой Академии Генерального Штаба студенты полностью приняли точку зрения последователей профессора Головина и Главы Академии товарища Снесарева, в который было заявлено, что предложение обучающихся заменить Лукирского Незнамовым на посту завкафедры Тактики, конечно же, не простое кадровое решение. Обе эти личности олицетворяют собой определенные тенденции".

     Для Петровского предложения Фрунзе были лишь обновленной, марксистской, версией той же, отлично известной ему, программы. Военспецы-реформаторы считали Гражданскую войну подтверждением тех тенденций, которые они наблюдали в Русско-Японской и Первой Мировой войнах.


    Вторую часть перевода см. здесь

    Третью часть перевода см. здесь

    Обсуждение на форуме см. здесь



    Категория: Исторические перспективы оперативного искусства | Просмотров: 1791 | Добавил: Konrad_Novak | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Copyright war-game © 2009-2017 | Сайт управляется системой uCoz